http://www.garweb.ru/project/vas/news/smi/02/02/20020212/1608596.htm


Взятка

ЧП в Следственном комитете МВД



Давно известно: с нашей, отечественной Фемидой связываться не стоит. Полагаться на объективность следствия – тем более. Особенно когда на тебя есть «заказ». Лучше...

Были люди, которые не так давно еще утверждали: лучше откупаться. Любыми способами. Но вот теперь в отечественной следственной практике появилось новое изобретение: «оплата» следователям собственного ареста и обвинительного приговора. Именно так и получилось с нашим героем, который искренне полагал, что может избавиться от навязчивого внимания к себе правоохранительных органов с помощью дензнаков. Обвинять следователя Следственного комитета МВД РФ в получении взятки – занятие достаточно опасное. Пусть лучше сей факт будет установлен официальным путем, после соответствующих разбирательств. По этой причине имена действующих лиц в этой истории изменены. Однако у меня нет оснований не верить участникам событий, в один голос рассказывающим о том, как следователю по особо важным делам Следственного комитета МВД Гусевой была передана назначенная ею же сумма – 150 тысяч американских долларов.

СТРЕЛОЧНИК

События, приведшие нашего неудачного взяточника в так хорошо оплаченный им тюремный «отпуск», развивались более трех лет назад. Это были операции по торговле нефтью. Бизнес, согласитесь, сам по себе довольно криминализированный. И нравы там царят волчьи. В чем мне лишний раз удалось убедиться, общаясь с одним из участников тех событий.

Мой собеседник довольно откровенно поведал, как их команда дружно занималась до 1999 года зарабатыванием денег. Но потом запахло жареным, и на горизонте обозначились интересы некоей высокопоставленной персоны, которой действия наших героев почему-то не понравились. Директор одной из принадлежащих ей трейдинговых компаний счел, что от него утаили часть выручки, которая на самом деле причиталась (в виде комиссионных) третьим лицам. Но как бы то ни было, в «трудовом коллективе» было решено сдать одного из членов, дабы выпутаться всем остальным. Выбор пал на Илью Егорова. Почему? Да просто «за «Клинским» был, как водится, отправлен самый послушный, который на самом деле слепо выполнял указания своих «старших товарищей» и не был, похоже, особенно посвящен в их замыслы.

По утверждению моего собеседника, идея была согласована с представителями МВД, и те – бескорыстно ли? – дали команду «фас» своим подчиненным. Тогда же многоопытные милицейские следователи подсказали организаторам этой затеи, какие лучше давать показания, чтобы все «стрелки» безболезненно перевести на Егорова. Как показало время, утвержденный высокими договаривающимися сторонами план действий был выполнен на все сто процентов. Удивительно, но об этом же – о весьма странных обстоятельствах, по которым было возбуждено дело, по которому обвиняется сегодня Егоров, – рассказывает и его адвокат Константин Ривкин.

«Я, конечно, не берусь категорически утверждать, что дело носит заказной характер, однако целый ряд фактов не поддается разумному объяснению. К примеру, заявление коммерческой структуры, обратившейся в МВД по поводу хищения, было принято на веру, без проведения обязательных в таких случаях инвентаризации материальных ценностей и ревизии; результаты осуществленной местным Восточно-Сибирским РУБОП доследственной проверки и ее выводы об отсутствии хищения были проигнорированы; затем, после возбуждения дела, следствие периодически вводит в заблуждение Генеральную прокуратуру: то указывает в постановлении, направленном туда для продления сроков следствия, что уголовное дело состоит из 150 томов, хотя затем представляет защите всего 82 тома, то обманывает надзирающих прокуроров, утверждая, будто бы часть проходящих по делу фиктивных фирм учреждена Егоровым».

Но все равно – назначенный таким образом козлом отпущения Егоров на протяжении двух лет послушно ходил на допросы в Следственный комитет. Наверное, полагал, наивный, что такая готовность сотрудничать со следствием убережет его от дальнейших неприятностей. Настолько, что без колебаний согласился на выплату предложенного ему «отступного». ОБЪЕКТ ШАНТАЖА И опять же – ну как можно обвинять столь важную персону, как возглавляющая следственную бригаду следователь Гусева, в вымогательстве? Лучше процитируем заявление самого Егорова, написанное им в адрес Управления собственной безопасности МВД РФ.

«Примерно в ноябре 2000 года руководитель следственной бригады Гусева заявила, что мне грозит уголовная ответственность и, чтобы избежать ее, я должен дать ей и членам ее бригады взятку в размере 150 тысяч долларов США. На мои возражения о том, что я не совершал никакого мошенничества, она заявила, что это ее не интересует, что дело заказное и ей нужно найти «крайнего». На вопрос, почему она называет такую большую сумму, она ответила, что часть денег «пойдет наверх» ее руководству, а остальные будут распределены между членами следственной бригады.

В сложившейся обстановке под угрозой незаконного уголовного наказания я был вынужден собрать требуемую Гусевой сумму, которая как при помощи посредников, так и мною лично была ей передана, после чего я получил ее категорические заверения, что теперь у меня все будет нормально.

Несмотря на полученные обещания, в июне 2001 года мне было предъявлено обвинение по статье 159 ч.3 УК РФ (мошенничество. – Ю.П.) и взята подписка о невыезде. На мои обращения Гусева заявила, что ничего сделать не может, деньги возвращать отказалась и предупредила, что если я вздумаю куда-нибудь жаловаться, будет только хуже. После целого ряда переговоров с ней я пригрозил обратиться в Управление собственной безопасности МВД РФ, на что получил ответ, что в этом случае она меня арестует, предъявит более тяжкое обвинение, а сама найдет, как себя обезопасить».

Ладно, допустим, что сам Егоров – лицо заинтересованное в наговорах на уважаемого сотрудника правоохранительных органов. Его же посадили. Тогда можно обратиться к словам другого участника событий, некоего Кириллова, непосредственно участвовавшего в передаче взятки. Цитирую по заявлению, направленному в адрес Генпрокуратуры.

За достоверность слов своих он ручается, о чем сделал в конце документа собственноручную приписку о том, что «об уголовной ответственности за ложный донос мне известно».

Итак, Кириллов в своем заявлении пишет о том, что ему известно, что Егорова с 1999 года неоднократно вызывали в Следственный комитет для допросов в качестве свидетеля по уголовному делу, связанному с операциями с нефтью.

«По его словам (Егорова. – Ю.П.), ведущая дело следователь Гусева в ходе проходивших в конце 2000 года допросов начала говорить ему, что его положение достаточно серьезно, а затем прямо заявила, что если он хочет избежать уголовной ответственности, ему придется дать взятку. Запугав таким образом Егорова, Гусева в своем кабинете представила ему некоего Птичкина, сказав при этом, что с данным человеком Егоров будет проводить дальнейшие переговоры. По некоторым сведениям, Птичкин работает адвокатом при одной из городских консультаций, у меня остался номер его мобильного телефона. Егоров воспринял предложение Гусевой о взятке совершенно серьезно, хотя, считая себя невиновным, он опасался, что Гусева готовит против него провокацию с целью ареста, чтобы, не имея никаких доказательств по расследуемому делу, обвинить его в даче взятки».

Господи, святая простота! Уж что-что, а «доказательства по делу» наши следователи всегда могут найти. Или нарисовать.

Далее Кириллов описывает, как был найден еще один посредник, как проходили переговоры о снижении суммы взятки с 250 тысяч, названных вначале, до 150 тысяч, как собирались и передавались деньги.

«Я находился в припаркованном у здания автомобиле и наблюдал, как к зданию подъехала серебристая «шкода октавия». К Птичкину на переднее сиденье сел Смирнов (второй посредник. – Ю.П.), после непродолжительного времени у машины моргнули фары, и он вышел. Это был сигнал мне, что все в порядке, после которого я сел в машину к Птичкину, передал ему деньги и услышал его заверения, что все согласовано с Гусевой, деньги будут переданы ей незамедлительно и дело закроют по «пять-два» (отсутствие состава преступления. – Ю.П.). Могу дополнить, что этого человека впоследствии я видел летом 2001 года у входа в Следственный комитет МВД России, оживленно беседовавшим с Гусевой. При необходимости я смогу его опознать».

Вот так. Кажется, что Гусевой, которой, разумеется, известно об этом заявлении, самое время подать бы «по собственному». И падать в ножки Егорову, чтоб заявил, что все это неправда.

А может, все это – наговоры? Мало ли что там можно написать? Где доказательства, видеозаписи, изъятия помеченных купюр? Да и в конце концов, ведь один факт полностью опровергает «заинтересованность» Гусевой в выгораживании Егорова: она его все-таки посадила.

Но вернемся опять к заявлению Кириллова.

«От Егорова я знаю, что после передачи денег следователи на долгий срок оставили его в покое, до конца весны практически не вызывали. При очередной встрече Гусева подтвердила ему получение всей запрошенной суммы денег. Однако потом Гусева вновь стала вымогать деньги, ссылаясь на то, что ей сложно решить вопрос о закрытии дела в Генеральной прокуратуре, где курирующий прокурор очень сильно настроен против Егорова».

ЖЕРТВА БЕСПРЕДЕЛА

Подробности заключения Егорова под стражу также довольно примечательны. О них рассказал Константин Ривкин, который был непосредственным свидетелем и даже участником некоторых событий.

Так, по словам самой Гусевой, заключить под стражу Егорова ее заставили опасения, что тот может скрыться от следствия. Ведь не пришел же он на допрос 24 сентября!

А по словам Ривкина, его подзащитный лежал в реанимационном отделении городской клинической больницы № 67. Это, впрочем, не помешало прибытию туда 28 сентября 2001 года бригады следователей СК МВД в сопровождении сотрудников ГУБОПа. Они предъявили санкцию на арест (постановление подписано Гусевой), вытащили Егорова буквально из-под капельницы и увезли в арестантское спецотделение другой больницы, находящееся в ведении МВД.

При этом после доставки на новое место Егоров пролежал два дня, прикованный к койке наручниками. Объясняя причину ареста, Гусева потом заявила, что Егоров уклонялся от следствия, в частности – он не явился по вызову в Следственный комитет 24 сентября 2001 года. Трудно переоценить степень цинизма такого заявления, поскольку в уголовном деле имеется истребованная самими следователями справка горбольницы № 67, из которой следует, что с 24 сентября Егоров находился в реанимации.

Более того. В период нахождения Егорова в спецотделении под стражей Гусева исполнила еще одну свою угрозу – обвинение было изменено на более тяжкое, после чего по команде Гусевой члены следственной бригады по очереди стали приезжать в больницу и едва не насильно заставлять полуживого человека читать материалы уголовного дела, чтобы поскорее переправить его в суд. Между тем врачи указанной больницы, проведя обследование, установили у Егорова, кроме инфаркта, ишемическую болезнь сердца и обострение язвы двенадцатиперстной кишки, которые нуждались в оперативном и качественном лечении. Такой поворот событий, по-видимому, не входил в план наказания Егорова, и следственная бригада начала предпринимать усилия для выдворения его из медицинского учреждения в небезызвестный широким массам санаторий под названием «Матросская тишина».

Организовав беспрецедентное давление на руководство и врачей больницы, при которой находится арестантское спецотделение, следователи предприняли попытку забрать оттуда Егорова. Его давление подскочило до 170, он упал на холодный пол, прямо под ноги явившимся к нему с наручниками сотрудникам СК. Лишь вмешательство лечащего врача, предупредившего их о возможных тяжких последствиях транспортировки больного в таком состоянии, охладило пыл блюстителей закона. Что, впрочем, не помешало Гусевой уже на следующий день дать команду специальному конвойному подразделению предпринять новую попытку, которая увенчалась успехом, и после этого Егоров отбывал определенное Гусевой за строптивость наказание в следственном изоляторе «Матросская тишина». Потом экзекуция продолжилась, и сейчас он уже переведен в Бутырку, отличающуюся не в лучшую сторону условиями содержания и отсутствием медчасти, где можно проводить надлежащее лечение.

А защита пытается сейчас довести до сведения Генеральной прокуратуры, которая должна была бы как раз и разбираться с соблюдением законности в органах МВД, все факты многочисленных нарушений, допущенных при расследовании дела Егорова.

ОШИБКА ЭКСПЕРТА

Также, кроме уже упоминавшейся взятки, большие вопросы вызывает проведенная по поручению следователей судебно-бухгалтерская экспертиза. Ее выводы о размере причиненного ущерба как раз и легли в основу предъявленного Егорову обвинения.

Специалисты утверждают, что обычно такие экспертизы проводятся в государственных экспертных учреждениях, причем наибольшим опытом выполнения экономических экспертиз обладают соответствующие подразделения Министерства юстиции.

Имея такие возможности, обеспечивающие гарантированное качество исследования, следователь В.Вдовин по причинам, о которых можно лишь догадываться, обратился к сотруднице Московской лаборатории судебных экспертиз Минюста РФ Р. Младеновой, минуя ее руководство, и договорился о проведении ею бухгалтерской экспертизы в свободное от основной работы время. Очевидно, предвидя недоуменные вопросы, следователь Вдовин в своем постановлении о назначении экспертизы назвал Младенову «внештатным экспертом», хотя, по сообщению руководства лаборатории, она такого статуса в период производства данной экспертизы не имела.

Трудился «внештатный эксперт» долго – почти полтора года. При этом, если бы экспертиза была поручена экспертному учреждению системы Минюста РФ, то ее срок, согласно соответствующей инструкции, не должен был превысить двадцать дней. Причем самое удивительное, что потом оказалось, что делала она это исключительно бескорыстно. Так, в ответ на один из запросов следователю Гусевой та простодушно ответила (цитирую): «Эксперту Младеновой никакая организация не оплачивала производство судебно-бухгалтерской экспертизы». К чему бы такая бескорыстность?

Может быть, именно в силу такой «общественной» работы эксперта качество ее труда вызвало такое, мягко скажем, недоумение у ее коллег, которым дали почитать творчество эксперта.

Так, профессор, заслуженный деятель науки России Е.Р. Россинская, ознакомившись с экспертизой, сделала такой вывод: «В заключении эксперта Р.Н. Младеновой имеются серьезные нарушения, как процессуального, так и методического характера (произвольный выбор по собственной инициативе из материалов дела источников доказательственной информации и ее оценка, решение вопросов, не относящихся к компетенции эксперта-бухгалтера, фактическое отсутствие описания исследования, неполнота описания представленных объектов, несовпадение по содержанию исследовательской части и выводов и пр.), которые существенно снижают доказательственное значение выводов, а в совокупности вызывают сомнения в компетентности эксперта и допустимости использования данного заключения как источника судебных доказательств».

Почувствуйте разницу!

Ну что же Генпрокуратура? Пребывает, похоже, в благостном удовлетворении результатами работы Следственного комитета. Кроме уже вышеперечисленных «шалостей», следователи ни там, ни здесь ухитрились не задать себе такой вопрос, почему дело вообще попало в МВД. По утверждению Константина Ривкина, заявившая свои претензии на спорную экспортную выручку коммерческая структура не имела никаких шансов выиграть дело в арбитраже в гражданско-правовом порядке: она просто не обладала для этого надлежаще оформленными подлинниками документов, а часть из имевшихся документов к тому же, как установило следствие, оказались поддельными.

Кроме того, Федеральный арбитражный суд Западно-Сибирского округа своим решением отменил назначение внешним управляющим человека, который подписал в этом качестве договор, ставший затем предметом конфликта. Тот самый, деньги от реализации которого были потом якобы похищены Егоровым. Понятно, что и правомерность проведенных на основании такого договора сделок автоматически могла быть поставлена под вопрос. Не этими ли причинами вызвано спешное обращение «потерпевшей» структуры в правоохранительные органы?

Ну а последовавшие за этим «доверительные» сообщения следователей МВД о прекрасных отношениях со своими кураторами из Генпрокуратуры позволяют выстроить дальнейшую картину.

P.S. Однажды мне рассказали такой случай из юридической практики. Для первой встречи со своим адвокатом обвиняемый в совершении тяжкого преступления бывший прокурорский работник подготовил список зафиксированных им нарушений закона, допущенных ведущими его дело следователями. «Сейчас мы подготовим отличное ходатайство!» – с воодушевлением заявил он защитнику, едва конвойный успел закрыть за собою дверь. «Скажите, – охладил его пыл адвокат, – а много таких ходатайств вы удовлетворили, когда были прокурором?» Судя по изменившемуся лицу арестованного, именно в этот момент его посетило запоздалое прозрение.